В поисках неизведанного

Фантастические приключения биолога

О Роберте Чамберсе и его фантастических повестях Говард Лавкрафт отзывался как об одном из своих вдохновений, правда, за их нереализованный потенциал. Некоторые произведения Чамберса были переведены на русский, но приключения "In Search of the Unknown" (1904) про ироничные и фантастические приключения самоуверенного биолога переводятся впервые.

Капитан дока

II

Мой досадный путь по воде и железной дороге занял трое суток. Билет на последний отрезок путешествия я взял на станции Сент-Круа линии Централ-Пацифик и 1 июня отбыл на пассажирском поезде по Сент-Изоле, чтобы засветло выйти посреди глуши. После трудного марша по путевым знакам - нарисованным на стволах деревьев с противоположной стороны, само собой - я добрался до северной конечной станции старой грузовой узкоколейки, ведущей из глухой сосновой чащи к морю.

Длинный состав стареньких платформ, гружённых досками и брёвнами, уже трогался сквозь мрачную лесную мглу, когда я завидел пути; но тут во мне проснулась неожиданная прыть и завидная громкость голоса. Поезд остановился. Я забрался на последнюю платформу, где на системе заднего тормоза дежурил приятный малый, пожёвывая еловую смолу и читая письмо.

- Располагайтесь, - улыбнулся он мне, - Видимо, вы и есть обещанный торопыга.

- Я ищу человека по имени Хальярд, - объяснил я, закинув винтовку и походный рюкзак на штабель свежесрубленной душистой сосны, - Это вы?

- Нет, я Френсис Ли, начальник слюдяной шахты в Порт-оф-Вейвс, - ответил он, - Но вот письмо от Хальярда. Он просит меня подвезти торопыгу, который прибудет из Нью-Йорка, из Бронксовского парка.

- Да, я он и есть, - подтвердил я, набивая трубку табаком и предлагая собеседнику немного "травы мира". Мы приятно посидели так некоторое время, покуривая, пока сигнал с локомотива не заставил моего спутника подняться, и я остался один, вытянувшись и закинув руки за голову, любуясь голубизной неба сквозь проносящиеся ветви деревьев.

Я почувствовал океан задолго до того, как он показался вдали. Свежий, солёный воздух взбодрил меня, отгоняя прелый запах сосны и подлеска. Я сел, вглядываясь в сумрачный частокол сосен.

Ветер налетал всё свежее и свежее, то порывами, то мягкими, ласкающими бризами, то ровными освежающими потоками, трепля пушистые кроны сосен и голубые лапы пихт.

Ли вернулся, непринуждённо вышагивая по длинной веренице платформ даже во время крутого поворота, когда из чащи леса внезапно возник свежепробитый журчащий канал, забранный досками, и побежал рядом с путями.

- Пробили этой весной, - заметил он, любуясь плодом своих трудов, кажущимся трепещущей волнистой линией, если смотреть с идущего поезда, - Доходит до самой бухты... во всяком случае должен доходить, - он внезапно замолчал и бросил на меня задумчивый взгляд.

- А вы, значит, к Хальярду? - продолжил он, словно отвечая на собственный мысленный вопрос.

Я кивнул.

- И раньше у него, конечно же, не бывали?

- Не бывал, - согласился я, - и вряд ли снова побываю.

Я бы рассказал ему о цели своей поездки, если бы уже не начал стыдиться такой идиотской затеи.

- Вы наверняка едете посмотреть на этих его птиц, - невозмутимо заметил Ли.

- Похоже, что так, - горестно ответил я, украдкой пытаясь рассмотреть, не ухмыляется ли он.

Но он лишь поинтересовался, действительно ли бескрылая гагарка редкая птица, а я рассказал, что последним задокументированным случаем была мёртвая птица, которую вымыло на берега Лабрадора в январе 1870. Затем я спросил его, действительно ли птицы Хальярда - бескрылые гагарки, а он ответил, в несколько безразличной манере, что, пожалуй, да - по крайней мере в Порт-оф-Вейвс таких никогда не видали.

- Ещё кое-что, - добавил он, прочищая мундштук трубки сосновой щепкой, - что волнует всех нас гораздо больше, чем гагарки, бескрылые или какие-либо ещё. Полагаю, я вполне могу рассказать вам, ведь рано или поздно вы сами услышите.

Он замолчал в явном смущении, подыскивая подходящие слова.

- Если, - подбодрил я его, - в ваших краях водится нечто более важное для науки, чем бескрылая гагарка, то я с радостью об этом послушаю.

Возможно, в мои слова закралась крохотная тень сарказма, поскольку собеседник кинул на меня быстрый взгляд и отвернулся к пейзажу. Вскоре, однако, он положил трубку в карман, ухватился за тормоз, чтобы забраться на дежурный пост, и взглянул на меня сверху вниз:

- Вы слышали когда-нибудь о капитане дока? - угрожающе спросил он оттуда.

- Котором капитане дока? - уточнил я.

- Скоро узнаете, - пообещал он, удовлетворённо вглядываясь в даль.

Данное неординарное обещание озадачило меня. Я ждал дальнейшего рассказа, но такового не последовало, и я переспросил.

- Если бы я сам знал, - ответил он, - то рассказал бы. Но, если подумать, кто я, чтобы поучать учёного. Вы сами услышите про капитана дока - возможно, даже увидите капитана дока. После этого я охотно обсужу его с вами.

Я не удержался и рассмеялся строгости и укору в его голосе. Следом рассмеялся он сам.

- Человеку тяжело знать то, о чём другой человек точно знает, что тот знать этого не может. Не позволю себе отпустить ни слова о капитане дока, пока вы сами не побываете у Хальярда.

- Капитан дока, - настоял я, - это ведь начальник, заведующий пришвартованными судами, не так ли?

Но мой собеседник проявил упорство и не поддался на провокацию. Мы просидели бок о бок в молчании на штабеле древесины, пока пронзительный свисток с локомотива и порыв кусачего морского ветра не заставили нас подняться. Сквозь деревья я уже видел иссиня-чёрный океан, простирающийся от скалистых мысов вдаль до самых туч. Поезд затормозил и остановился среди раскачивающихся под завывания ветра деревьев на краю первозданного леса.

Ли спрыгнул на землю и помог мне спуститься с ружьём и рюкзаком. Затем поезд тронулся в обратном направлении через разъезд, который, как объяснил Ли, вёл к слюдяным шахтам и складу.

- Куда дальше? - любезно поинтересовался он, - Если желаете, можете сытно отужинать и заночевать у меня - я уверен, что миссис Ли с радостью примет вас, пока вы гостите в наших краях.

Я поблагодарил его, но сказал, что хочу успеть к Хальярду дотемна, и он услужливо проводил меня мимо скал до прямой дороги.

- Этот Хальярд, - добавил он, - инвалид. Он живёт в бухте Чёрная Гавань. Всё необходимое он получает через наши грузоперевозки: мы получаем его посылки и отправляем ему мула раз в месяц. Я с ним знаком - вздорный, ипохондрик, циник до мозга костей, но слов на ветер не бросает. Если он говорит, что располагает бескрылой гагаркой, значит, так и есть.

Моё сердце встрепенулось от такой мысли. Я охватил взглядом лесистые мысы и змеяющуюся линию пляжа, пытаясь представить, чем для меня, для профессора Фарраго, для мира станет моё возвращение в Нью-Йорк с живой бескрылой гагаркой.

- Он неприятный тип, - подвёл итог Ли, - И честно говоря, мне он не по душе. Если вам опостылеет у него, приезжайте ко мне.

- Хальярд живёт один? - спросил я.

- Да, не считая профессиональной сиделки¹, бедняжки.

- Один с женщиной?

- Да, - с отвращением подтвердил Ли.

Затем он чудно́ на меня посмотрел, помолчал и наконец сказал:

- Попросите Хальярда рассказать о сиделке и... о капитане дока. Бывайте, мне пора возвращаться в карьер. Заходите в гости, когда захотите. Мы всегда ждём вас в Порт-ов-Вейвс.

Мы пожали руки и расстались около мыса. Он двинулся к лесу по железной дороге, а я - на север, закинув рюкзак и ружьё за спину. Раз по пути мне встретились рабочие с красными выгоревшими лицами и шрамами на натруженных руках. Я поприветствовал их кивком и, разминувшись, оглянулся посмотреть им вслед. Оказалось, они тоже оглянулись на меня, и я расслышал пару слов их разговора, донесённых до меня морским ветром.

Они говорили о капитане дока.

Примечания

[1] До Гражданской войны в США профессия медицинской сиделки была сугубо мужской. В военное время мужчин в медицине стало не хватать, и начали брать женщин. Старались брать старых и некрасивых, потому что медицинский уход посторонней молодой женщины за мужчиной считался неприличным. В оригинале герой спрашивает, мужчина ли сиделка, и собеседник мрачно констатирует, что нет.