В поисках неизведанного

Фантастические приключения биолога

О Роберте Чамберсе и его фантастических повестях Говард Лавкрафт отзывался как об одном из своих вдохновений, правда, за их нереализованный потенциал. Некоторые произведения Чамберса были переведены на русский, но приключения "In Search of the Unknown" (1904) про ироничные и фантастические приключения самоуверенного биолога переводятся впервые.

Поход за дингу

VI

Прежде чем продолжить, я обязан соблюсти банальную вежливость и уверить читателя насчёт моих намерений, каковые, бог свидетель, отнюдь не праздные.

Разделять факты и фантазии всегда было для меня трудностью, но теперь, когда меня удостоили чести служить секретарём Зоологических садов в Бронксовском парке, я остро осознаю, что если не брошу писать художественный вымысел - никто не поверит моим записям о научных фактах. Следовательно, отныне я обращаюсь сугубо к серьёзной и лишённой воображения публике; и скромно надеюсь, что не встречу неверия и сомнений, хоть и продолжаю писать в вольном стиле, в котором можно заподозрить праздность и от которого я уже лечусь курсом английской литературы в колледже Колумбии. Итак, пообещав избегать выдумок и ограничиться фактами, я наконец изложу вам то, что у меня есть рассказать о дингу, о мамонте - и кое-чём ещё.

Уже несколько недель ходили слухи, что профессор Фарраго, председатель Зоологического общества Бронксовского парка, планирует отойти от дел и согласиться на крайне денежную позицию менеджера цирка Барнума и Бейли. На тот момент он пребывал вместе с цирком в Лондоне и обещал телеграфировать своё решение уже к вечеру.

Я надеялся, что всё же он решит остаться с нами. Я был его секретарём и определённым фаворитом, так что без энтузиазма смотрел на перспективу другого профессора, который перетрясёт наши милые сердцу и тщательно выстроенные рутины. Однако было очевидно, что попечители ожидали ухода профессора, судя по их затянувшемуся секретному совещанию, на котором обсуждались возможные кандидатуры на его величественное и старомодное кресло. Вся эта суета играла мне на нервах, ведь вряд ли мне ещё достался бы такой добрый и рассудительный руководитель, как профессор Леонидас Фарраго.

Тем июньским деньком я вышел из своего кабинета, располагавшегося в администрации Бронксовского парка, и пошёл подышать свежим воздухом по зелёной аллее. Однако вскоре жара погнала меня искать убежище в маленькой квадратной беседке, прятавшейся среди глициний и жимолости. Зайдя внутрь, я заметил троих уже сидящих там - пожилая дама маскулинного вида с короткой стрижкой, молодая леди рядом с ней и, поодаль, заросшего вида парень с книгой.

Пожилая дама на секунду показалась мне неуловимо знакомой, причём при не вполне приятных обстоятельствах, но она лишь бросила на меня холодый взгляд и более не прояляла внимания. Что касается девушки, та и вовсе ко мне не обернулась. Она была столь юной, с прелестными глазами, густыми шёлковыми волосами каштанового цвета и гладкой кожей, свежей как роза после дождя.

С робостью, свойственной одиноким холостякам от науки, я тихо опустился рядом с диковатым молодым человеком, хотя рядом с юной леди места было больше. "Какой-то гуляка с бульварным романом", подумал я, бросив на него взгляд, а затем на заглавие его книги. Услышав меня, он обернулся, и это движение позволило мне рассмотреть страницу, которую тот тщательно штудировал. Книгой в его руках была знаменитая монография Дарвина о монодактилях.

Он заметил удивление на моём лице и беспокойно улыбнулся, перекинув короткую глиняную трубку в другой уголок рта.

- Думается, мистер, - заметил он, - эта книжица изрядно сложна для меня.

- Да, она довольно терминологична, - улыбнулся я в ответ.

- Да, - кивнул он с некоторым одобрением, - Но какова, а?

После некоторой паузы я спросил, не расскажет ли он, почему выбрал именно Дарвина для своего литературного досуга.

- Ну, - покладисто ответил собеседник, - Я ж пытаюсь разузнать о животных, но здесь, признаться, язык мне не по силам. Хотя бы вот, к примеру, - и он, пыхтя и морщась, по слогам прочитал "мо-но-дак-тиль".

- Монодактиль, - повторил я, - Это значит животное с одним пальцем на ноге.

Он поспешно перелистнул страницу.

- Вот оно, да? - спросил он.

Иллюстрация, в которую он ткнул пальцем, демонстрировала дарвинскую реконструкцию дингу по окаменелым костям, выставляющимся в Британском музее. Иллюстрация была весьма качественная, с дингу на переднем плане на фоне мамонта, пасущегося в отдалении и представленного ради масштаба.

- Да, - подтвердил я, - Это и есть дингу.

- Видал такую, - спокойно заметил мой собеседник.

Я лишь улыбнулся и объяснил, что дингу вымерли уже много тысяч лет как.

- Ладно, как скажете, - ответил он, не утратив духа. Затем перевёл немытый палец на мамонта.

- И этих зверюг я тоже видал, - заявил он.

И вновь я объяснил ему его ошибку и предположил, что он видел просто слона.

- К дьяволу ваших слонов! - возмутился он, - Я уж знаю, что видел. И ту, которая дингу, я тоже видел.

Не желая продолжать бесполезный спор, я замолчал. Выждав, он вдруг развернулся ко мне и вынул трубку из угрюмого рта.

- А вы слыхали когда-нибудь о леднике Грейама?

- Конечно, - ошарашенно ответил я, - Это самый южный ледник в Британской Америке.

- Вот, - сказал он, - А о Гудзоновых горах слыхали?

- Да, - подтвердил я.

- А за ними - что? - с нажимом спросил он.

- Никто не знает, - ответил я, - Они считаются непроходимыми.

- А вот и нет, - настоял он, - Я за ними был.

- Неужели, - его россказни начали утомлять.

- Уже ли, уже ли, - мрачно повторил он. Затем принялся листать страницы книги, пока не обнаружил искомое, - Мистер, - сказал он, - прочитайте-ка это вслух.

Указанный параграф начинал знаменитую главу:

"Вымер ли мамонт? Вымерла ли дингу? Вероятно. И всё же аборигены Британской Америки утверждают обратное. Скорее всего, и мамонт, и дингу вымерли; но пока экспедиции не достигли и не изучили не только неизведанные части Аляски, но и равнину, скрытую за ледником Грейама и Гудзоновыми горами, нельзя с абсолютной уверенностью объявить о полном вымирании ни мамонта, ни дингу.”

Когда я закончил разборчиво, собеседника ради, зачитывать параграф, он хлопнул себя по колену и энергично закивал:

- То-то, мистер, - сказал он, - Башковитый мужик это написал, попомните моё слово, - затем мой собеседник потребовал доказательств, как я могу быть уверен, что он не бывал за ледником Грейама.

Я объяснил.

- Чушь! - ответил он, - До той равнины ведёт тракт миль пять в ширину. Мистер, я-то в Нью-Йорке недавно, прибыл по морю неделю назад на "Северной красотке", китобое. Я как раз был у Гудзонового кряжа, когда ледник бабахнул...

- Что?! - воскликнул я.

- А вы не знали? - спросил он, - Ну, может, газеты не написали, но уж он бабахнул - треснул от землетрясения и извержения разом. И, мистер, до чего жутко то было. Я пустился прочь!

- Хотите сказать, земные толчки раскололи ледник Грейама? - переспросил я.

- Толчки? Да, и толкало, и пихалось, - угрюмо продолжил он, - На моих глазах всё кануло в бездну. И скажу, мистер, мне бы теперь только гнёздышко и жену, больше ничего не надо.

Я лишь тупо на него уставился.

- Раньше, - поделился он, - я добывал меха для пройдох в Гудзонском заливе, что твоя хаски, но что я увидел после тех толчков-пихов - что я увидел за Гудзоновыми горами - теперь уж никак не тянет меня к жизни на прериях, вот что я скажу. Хоть трусом называйте, а этому трусу хватило.

После долгого молчания я снова взял его книгу и указал на мамонта.

- Какого он цвета? - спросил я.

- Эдакого рыже-бурого, - сразу ответил он, - и косматый.

Ошарашенный, я перевёл палец на дингу.

- Одно копытце, - быстро сказал он, - Прыткая и издаёт звук что колокольчик.

Крайне взволнованный, я положил руку ему на плечо.

- Моё общество заплатит вам тысячу долларов, - пообещал я, - если вы проведёте меня к Гудзоновой равнине и покажете мамонта или дингу!

Он спокойно выдержал мой взгляд.

- Мистер, - ответил он с расстановкой, - А может, у вас для меня и мильён найдётся?

- Нет, - подозрительно сказал я.

- Тут ведь, - он продолжил, - и мильёна не хватит. Нет, гнёдышко и жена, больше ничего.

Он забрал книгу и встал. Тщетно я пытался выспросить его имя и адрес; тщетно умолял его отобедать у меня в качестве почётного гостя.

- Нет, - отрезал он и поковылял по аллее.

Но я не собирался просто так его упускать. Я поднялся и решительно пошёл следом. Оставаться незамеченным было просто. Он ковылял, потягивая трубку, и я за ним.

Становилось темновато, хоть солнце всё ещё подкрашивало верхушки клёнов. Опасаясь потерять направление в опускающемся сумраке, я подошёл и положил руку на его холщёвый рукав.

- Слуште, - воскликнул он, развернувшись, - Хватит ходить за мной. Сказал же, ни за какие гроши ноги моей не будет в тех горах! - и прежде чем я смог возразить, он вдруг сорвал со своей головы шапку и указал пальцем на макушку. Его волосы были белые как снег.

- Вот что делается от гуляний по вашим клятым горам, - вскричал он, - Там такое, чего ни одному христианину не стоит видеть. Руки прочь от меня, а то врежу.

Он заковылял дальше, покачивая сжатыми кулаками. Спустя мгновение я сцепил зубы и последовал за ним, нагнав его у выхода из парка. В ответ на мой оклик он развернулся, рыча, но я схватил его за горло и с размаху прижал к парковой стене.

- Послушай меня, бесценный ты невежа, - сказал я, - Я живу в том большом каменном доме и дам тебе тысячу долларов, если проведёшь меня за ледник Грейама. Подумай хорошенько на свежую голову и приходи. Если тебя не будет к завтрашнему полудню, я отправлюсь к Грейамскому леднику сам.

Всё это время он пытался врезать мне ногой, но я умудрялся уходить от ударов, а договорив - толкнул его с такой силой, что едва не свернул несчастному позвоночник. Чудом сохраняя равновесие, он попятился по тротуару и, едва придя в себя, разразился ошеломляющим словарным запасом, подкрепляя речь энергичными жестами. Тем не менее, приближаться он не решался.

Убедившись, что ситуация исчерпана, я направился обратно в парк и почти сразу увидел не кого иного как пожилую строгую женщину, встреченную в квадратной беседке. Я застал её крадущейся на цыпочках. С ней была юная дама, залитая румянцем как утренняя роза.

Я сразу догадался, что они пошли за мной, и в эту же секунду узнал строгую даму. Через злость я всё же вежливо поднял шляпу и поприветствовал её, а она, видимо, вне себя от того, что её застукали, лишь смерила меня холодным взглядом. Девушка минула меня, отвернувшись, но даже в полумраке я различил пунцовый кончик её милого ушка.

Не задерживаясь, я добрался до здания администрации и перехватил уходящего профессора Лесарда, из департамента рептилий.

- Не уходи, - резко остановил его я, - У меня большие новости.

- А у меня билеты в театр, - ответил он, - На отличную постановку - "Адам и Ева". Там и змея есть. Мой профиль.

- Что поделать, - сказал я и изложил кратко случай в беседке.

- Но это ещё не всё, - продолжил я на повышенных тонах, - Те женщины, оказывается, последовали за мной, и знаешь, кем оказалась одна из них? Профессором Смаул из Бернардского колледжа. Готов поставить все свои туфли разом, что не далее чем через неделю она отправится к леднику Грейама сама. Вот же я дурак! - я схватился за голову, - Совершенно не узнал её, пока не увидел крадущейся и навострившей уши. Она знает о леднике, слышала каждое слово этого наивного дуралея, и отправится туда хотя бы в пику мне.

Профессор Лесард выглядел обеспокоенным. Он тоже слышал, что мисс Смаул, профессор естествознания в Бернардском колледже, давно метила на пост в зоосаде Бронксовского парка. Поговаривали, что у неё даже был шанс занять место профессора Фарраго, но это уж наверняка в шутку. Тем не менее, она часто наведывалась в зоосад, досаждая смотрителям своей привычкой тыкать в животных зонтиком. Однажды она послала нам весточку, что собирается войти в вольер тигров, чтобы провести над ними эксперимент в сфере гипноза. Профессора Фарраго тогда не было, но я взялся ответить, что опасаюсь за её безопасность в присутствии тигров. Увы, бедный мальчуган, которого я подрядил доставить сообщение, передал ей, что я опасаюсь за безопасность тигров в её присутствии. Этот досадный инцидент чуть не стоил мне работы.

- Я убеждён, - сказал я профессору Лесарду, - что мисс Смаул вполне способна злоупотребить подслушанными сведениями и отправиться в земли, которые, по всем законам чести, справедливости и первого притязания, принадлежат мне.

- Впрочем, - заметил Лесард со смешком, - где уверенность, что ты сам сможешь отправиться?

- Профессор Фарраго пошлёт меня, - заверил я.

- Профессор Фарраго ушёл в отставку, - сказал Лесард. Как гром с ясного неба!

- Боже правый! - выпалил я, - Что теперь с нами будет?

- Кто знает, - ответил он, - Попечители совещаются в Администрации о новом председателе. Он и решит, что с нами будет.

- Лесард, - прохрипел я, - Как ты считаешь, они ведь не могут выбрать мисс Смаул председателем?

Он косо на меня взглянул и откусил сигару.

- В каком же положении я тогда окажусь, - тревожно простонал я.

- Она выставит тебя вон за твою шуточку с тиграми, - ответил Лесард.

- Это не моя шуточка, - возразил я, задетый за живое, - Я же объяснил ей...

Он промолчал, а я лишь тупо уставился, с ужасом представляя, как следующим утром буду спрашивать разрешения у профессора Смаул.

- Слушай, Лесард, - нервно начал я, - Давай ты пойдёшь в Администрацию и спросишь для меня у попечителей разрешения на эту экспедицию. Сможешь?

Он сочувственно на меня взглянул. Моё желание заручиться поддержкой до назначения нового председателя было вполне понятно - особенно учитывая, что этим председателем могла оказаться мисс Смаул.

- А ведь и правда, - решил он, - Ледник Грейама будет для тебя лучшим убежищем, если председателем выберут Укротительницу Тигров, - и он двинулся через парк, попыхивая сигарой.

Я присел на ступеньке в ожидании, отнюдь не радостный перспективам. А вероятность, что мисс Смаул на корню задавит моё предприятие, и вовсе сводила с ума.

"Если её выберут, - думал я, - мне останется только уйти в отставку, лишь бы избежать стыда увольнения. И почему я не позволил ей загипнотизировать тигров!"

Преступные мысли наполнили мою голову. Недолго мисс Смаул заведовать зоосадом - да и чем-либо вообще - если её продолжат манить тигры. А я как бы не услышу её криков о помощи.

От преступных замыслов меня пробудило возвращение профессора Лесарда: я подпрыгнул и всмотрелся в его озадаченный вид.

- Председатель выбран, - сказал он, - Но кто это - объявят только завтра.

- Ты считаешь, им может быть... - запнулся я.

- Не знаю. Но знаю вот что: новый председатель санкционировал экспедицию к леднику Грейама и поручил тебе выбрать ассистента и начать подготовку на четверых человек.

Объятый радостью, я схватил его за руку и воскликнул голосом, ослабевшим от наплыва чувств:

- Ура! В этот раз старая драконша уйдёт ни с чем.

- Кстати, - заметил он, - А кем была другая драконша с ней этим вечером?

Взяв себя в руки, я описал её.

- А! - сказал профессор Лесард, - Это, должно быть, её ассистентка профессор Дороти Ван Твиллер! Самый прелестный синий чулок в городе.

После этой любопытной ремарки мы с коллегой перешли в мой офис. Он зафиксировал список принадлежностей под мою диктовку. Список включал полное походное снаряжение для меня и ещё троих мужчин.

- В том числе меня? - спросил Лесард с грустной улыбкой.

Прежде чем я успел ответить, дверь распахнулась и на пороге встала фигура, мнущая в руках шапку.

- Чего ещё? - рявкнул я, но моё сердце победно забилось.

Фигура зашаркала, а затем смущённо заговорила:

- Мистер, пожалуй что, с вами я готов вернуться к леднику Грейама. Меня зовут Билли Спайк, и Гудзоновы горы меня порядком пугают, но как-то так вышло, мистер, что когда вы меня придушили и отмутузили - тогда-то, мистер, я прикипел к вам.

Последовала минута абсолютного молчания. Затем он продолжил:

- Раз вы отправляетесь, стало быть, и я тоже, мистер.

- За тысячу долларов?

- За шиш, - проворчал он, - или за что скажете.

- Ладно, Билли, - быстро кивнул я, - Подойди тогда и посмотри эти винтовки и амуницию, годятся ли они нам.

Он медленно поднял на меня своё обветренное молодое лицо с диковатым взглядом. В его глазах читался вызов, но и благодарность.

- Тебя прирежут, - шепнул Лесард.

- Билли не даст, - весело ответил я.

Незадолго до полуночи, укладываясь в добром расположении духа, я услышал стук в дверь и принял телеграмму. При чтении меня пробил озноб, хотя термометр показывал 27 градусов.

"Отбудьте немедленно к Гудзоновым горам через залив Уеллмен (Лабрадор), где вы будете ждать дальнейших инструкций. Снаряжение для вас и одного ассистента включает следующее" [далее следовал список походных принадлежностей, научных приборов и других провизий] "Пароход "Пингвин" отходит завтра в 5 утра. Будьте добры успеть на борт. Любое возражение против данного указа будет считаться заявлением по собственному желанию.

Сьюзан Смаул,

Председатель Бронксовского зоологического общества"

- Лесард! - закричал я, дрожа от гнева.

Он возник на пороге, благообразно одетый в пижаму, и пробежался ужасающимися глазами по записке.

- Что будешь делать - уволишься? - спросил он, весьма перепуганный.

- Делать?! - рявкнул я сквозь зубы, - Поеду - вот что я буду делать!

- Но... Но как ты успеешь и подготовиться, и попасть на пароход? - запнулся он.

Он меня не знал.